Был у меня когда-то друг, и звали друга Коля,
и женат тот Коля был на офицере Оле;
Он когда-то был сержантом и служил в милиции,
Оля же была майором в органах полиции.
Как-то Оля просит Колю привезти на дачу
Её любимую собачку тойтерьера Тасю:
— Ты, резину не тяни, быстро Тасю привози. Я по ней скучаю…
— Слушаюсь! Исполняю.
Садит Коля Тасю в Опель, едут очень быстро,
Потому что был приказ и их путь не близкий;
Что-то как-то не сумел Коля в повороте,
И очнулся Коля наш лёжа на капоте.
Опель вдребезги разбит — без восстановления,
А на Коле нет царапин — полоса везения!
Дерево всему виной, что стояло в поле, —
Коля был уверен в этом чисто по работе.
— Так. Что было? Ехал я… куда-то…
— Что с машиной? Ерунда. Соберут ребята.
Думал Коля не спеша, мысли собирая:
— Ой, ты боже! Псина где? Мелочь сволочная…
— Тася, Тася, цып цып цып, — кличет Коля Тасю,
Нет ответа, нигде нет. — Что везти на дачу?
Вечерело. Солнце село. Повеяло прохладой
— Что же делать? Как же быть? — думал он с досадой.
— Не беда! Смекалка есть, — Коля роет ямку,
И бросает он в неё ветоши охапку,
Зарывает ямку ту, ставит с веток крестик:
Была Тася, Таси нет. Тася на том свете…
Закурил, погоревал, прочитал молитву…
И хотя он их не знал, всё равно что-то бурчал:
— Дай, дай, дай, прости, прости… Больше так не буду…
— Я теперь этот урок в жизни не забуду!
Через несколько часов отвечал он на допрос:
— Пил, скотина? Знаю! Пил! Бестолочь, дерьмо, дебил!
— Нет, ей-богу! Я не пил! Я её похоронил!
— Как же ты меня достал! — продолжался час скандал.
После все угомонились, спать легли… не помирились.
А на утро, чуть светать, жёнушка опять стонать:
— Ой, ты горе! Ой, беда! Не увижу никогда!
— Почему? За что? Не знаю… ничего не понимаю.
— Так, злодей, иди сюда, — прекратилась вдруг вражда.
Ольга вдруг как-то смягчилась, видно злиться притомилась.
— Собирайся Коля в путь, да нарви цветов чуть-чуть,
— Посетим могилку Таси, и вернёмся восвояси.
Коля тут чуть не заплакал, чуть в штанишки не накакал,
Страх прошёлся по нему, слечь в могилу самому.
Лютый взгляд жены любимой предал сил, —
Он любил её падлюку, так любил!
Выпил водки тайно, похлебал борща,
Попрощался с жизнью, что-то бормоча.
Вот она могилка, что копал вчера,
И кругом ошмётки, фары, бампера…
Возложил цветочки с грустью на лице,
Думал он о вечном… о творце-отце.
Возглас вдруг прервал мыслей тяжких нить:
— Тасю надо срочно перезахоронить!
Пушки громкий выстрел, грома канонада!
— Оля! Может быть… не надо?
— Надо, Коля, надо. Надо, я сказала!
Жизни лента быстро, быстро замелькала:
Ясли, садик, школа, армия, путяга,
Мусор, грузчик, дворник, муж и бедолага.
Крик пронзает душу, видно быть беде:
— Сука, падла, гнида! Моя Тася где?
Вырыта могилка глубиною в метр,
Но Таси, в той могилке, к сожаленью, нет.
Был допрос с пристрастием тут же учинен:
Коля вмиг в Кокошу разом превращён,
Челюсти осколки и яиц трезвон,
Волосков остатки и кровавый стон.
Собачонка Тася радуется встрече,
Ведь она с хозяйкой не видалась вечность,
Убежала глупая после той аварии,
Спряталась в деревне, в доме тёти Вари.
Осуждать не будем мы друзей таких,
Потому как стих, в общем, не о них, —
В нём всё правда, кроме двух имён, —
Он собачке Тасе в целом посвящён.
