Москва проплывала мимо берегами, домами и мостами. Впереди, словно наш командир, шёл патрульный катер с мигалками. Люди махали руками с набережных, приветствуя процессию, а в ответ им неслись улыбки и гудки катера. Скорость – черепашья, всего пятнадцать километров в час, как показывал навигатор, — в черте города действовало ограничение скорости.
Граф во всей красе рассекал на гидроцикле — ему можно. Он словно командующий парадом: в красной бейсболке с вышитой короной вместо кокарды, в элегантном кожаном чёрно-жёлтом мундире, в чёрных дайвинговых панталонах и аквашузах… и на коне, которого зовут Лаура. Имя, разумеется, скорее подходило для лошади, но всё равно выглядело это красиво, элегантно и немного помпезно.
Я, управляя своим «Корсаром», принял серьезный вид — насколько умел это делать, и смотрел на эту картину с каким-то странным чувством. С одной стороны, было торжественно, необычно и весело, с другой – получалось, что теперь мы свита графа — больше некому. Свитой быть не хотелось.
Ещё вчера мне представлялось это мероприятие простым: вот гидроцикл, на нем мужик — пусть граф; его надо сопровождать, кормить, поить и заправлять. Переход в тысячу километров не пугал, был опыт похода на большее расстояние.
Но что значит быть всегда рядом с графом? Как это осуществить? Лаура с Графом носится по воде со скоростью более 100 километров в час, а у нас — максималка 60 с небольшим, мы же не гоночный болид, а грузовик с топливом.
Может Граф специально сюда приехал, чтобы сбежать? Мне сначала показалось, а потом я ясно увидел себя со стороны — во мне включился Михалыч, поняв это, я выключил в себе Жука и взглянул на Лукаса.
На нашем катере начинался настоящий праздник, которым руководил мой друг, и этому застолью суждено закончиться только через несколько дней после финиша в Санкт-Петербурге — никак не раньше. Не нужно быть провидцем, чтобы понять это, достаточно быть другом этого человека.
Лукас сидел на чёрном баллоне посреди катера. Он устроил импровизированный стол на одном из рундуков и накрыл его по-богатому: буженина запеченная, лимон дольками, лук белый четвертинками, огурцы соленые, водочка. Лимоны к “Перцовке”, а солёные огурчики к “Старой Москве” или наоборот, но не путать!
– Мальчики и девочки, – начал он, наполнив пластиковые стаканчики. Телохранитель напрягся. – Да, прошу пардона, девочек пока с нами нет, но я очень надеюсь что они появятся со временем. Давайте знакомиться. Меня зовут Лукас, я люблю яхты и приключения. Это мой друг Стив, он наш командор. А вас как зовут, уважаемый?
– Кирилл, – ответил мужчина в чёрной куртке больше похожий на шкаф, сидевший на носу лодки, свесив ножки к воде. Он взял протянутый ему стаканчик с беленькой.
– Ваше имя фотограф? – Лукас протянул стаканчик с напитком оператору, который прислонившись к тарге, снимал то, что ему было велено – Графа на коне.
– Нет-нет, я не буду, спасибо. Мне работать, фокус и всё такое… – ответил оператор.
– Так, а имя у тебя есть?
– Да, меня зовут Андрей.
– Ну, что, друзья мои, нас свела вместе судьба, за это надо выпить! – Лукас поднял стаканчик. – За знакомство!
Все выпили, кроме оператора. Лукас сразу же затянул байку о своих приключениях в Греции и на Лазурном берегу. Красивые яхты, богатые владельцы, конечно же, женщины… Истории лились рекой, приправленные сочными деталями, вопросами самому себе и заливистым смехом.
Если меня кто-то спросит — что такое рай, я отвечу не задумываясь: рый это путешествовать в катере или в яхте с друзьями и беседовать всю дорогу. Не в коем случае не мешать никому врать — так даже интересней, и чтобы запасы продуктов ломились в рундуках и холодильниках.
Я слушал молча и улыбался; мне самому довелось быть участником и свидетелем многих этих историй, поэтому врать другу я не мешал, и даже в некоторых особо невероятных местах подыгрывал Лукасу для убедительности, чем поддерживал его статус сказочника.
Мне давненько хотелось перенять у него эту доверительную чудесную интонацию рассказчика, слыша которую народ влюблялся в балагура даже, если тот нёс полную чепуху. Этот талант я старался найти в себе — хоть немного, и начать развивать его — полезная вещь.
Кирилл слушал с интересом, поглядывая на своё отражение в реке. Скорее всего, он считал себя самым сильным на этом катере. Кто его знает.
Оператор Андрей сосредоточенно снимал Графа. Он ловил каждый жест, каждый поворот головы, старался поймать удачный ракурс, чтобы подчеркнуть величие графа и красоту московских пейзажей. Он был профессионалом, и видимо, понимал, что от качества его работы зависит его гонорар и будущие заказы.
А Граф… Граф купался в лучах славы. Он вел себя, как триумфатор — покоритель русских рек. Внимание публики, скорость, ощущение свободы – всё это, похоже, ему нравилось. Ещё бы, он же граф. Он приветствовал проплывающих мимо людей, словно принц, сошедший со страниц сказки.
Сомнений не было — Граф был уверен в успехе этого перехода, в том, что ему под силу покорить водную стихию и доказать всем свое превосходство. И точно ему нравилось быть в центре внимания и по другому быть не могло. Он вёл себя так, будто весь мир — это его сцена, а мы — массовка.
Я смотрел на Графа и пытался понять, что движет этим человеком. Жажда славы? Скука? Желание доказать что-то — самому себе? Быть фактически принцем и кататься на гидроцикле… таскать с собой свиту, нанимать сторонних людей. Что это? Фарс, глупость, каприз или компот из этих фруктов.
Я пытался представить себя принцем, нет не испанским, — другим. Стал бы я кататься на гидроцикле или делать лодки?
Внезапно патрульный катер, шедший впереди, прибавил скорость и ушел в сторону. Что это? Что-то неладное. И точно. Вскоре появился другой патрульный катер, который начал стремительно приближаться к нам. Полицейские жестом требовали нас остановиться. Лукас моментально принял трезвый вид, пряча недопитую бутылку водки. Путешествие начинает наполняться первыми сюрпризами…
—
Патрульный катер идущий к нам явно намеревался нас остановить. Ну вот, началось… было бы нелепо, если по-другому.
Я плавно перевёл ручку газа в нейтральное положение. «Роджер» послушно замер на воде, лениво покачиваясь. Лукас, словно опытный пират, молниеносно сориентировался в ситуации. Он перехватил брошенную с патрульного катера верёвку и ловко закрепил её на боковом рыме «Корсара». Нас начало неспешно сносить течением в обратную сторону.
– Инспектор Касаткин, – прозвучал сухой голос с патрульного катера. – Предъявите документы, пожалуйста. Молодой человек в форме смотрел на меня с нескрываемым подозрением.
– Пожалуйста, – я спокойно доставал из внутреннего кармана куртки права на управление маломерным судном и протянул синий пластик инспектору, стараясь сохранять невозмутимый вид.
«Главное – не нервничать, иначе точно прицепятся», — промелькнуло в голове. Касаткин внимательно изучал мою фотографию, поглядывая на меня. Сличает.
– Почему без спасжилетов? – вдруг спросил инспектор, отрывая взгляд от документов. Его тон был сухим и строгим.
– Как без спасжилетов? – взбунтовался я, указывая на свой надувной жилет в виде синего жгута, надетый поверх яхтенной куртки. – Вот он.
– Где? – недоверчиво прищурился Касаткин. – Это что такое?
– Надувной спасжилет, – пояснил я. – Современная модель.
– Как надувной? – инспектор явно был озадачен. – Я таких не видел.
– Вот, смотрите, – я расстегнул и развернул жгут, демонстрируя устройство жилета. – Баллончик со сжатым газом, клапан… При попадании в воду срабатывает автоматически.
– У меня тоже такой, – поддержал Лукас, похлопывая по своему жгуту. – Удобная штука.
Пауза затягивалась. Инспектор, казалось, завис, переваривая увиденное. Ответ его явно не устраивал, в его глазах читалось недовольство. Тем временем, Граф, заметив заминку, решил вернуться. Он кружил вокруг катеров на своем гидроцикле, словно ястреб над добычей, привлекая к себе всеобщее внимание. Вдали показался первый патрульный катер. Ситуация накалялась.
– А у вас? – Инспектор обратился к Кириллу, который сидел на носу лодки, свесив ноги к воде. – Где ваш спасжилет?
– Я сам спасжилет, – ухмыльнулся Кирилл, глядя инспектору прямо в глаза.
Инспектор пропустил шутку мимо ушей.
– А у вас? – Он переключил внимание на оператора Андрея.
В этот момент рация на плече инспектора ожила, прервав напряженное молчание. Касаткин что-то коротко ответил, выслушал и вернул мне документы.
– Счастливого пути, – буркнул он, стараясь не смотреть в глаза. Патрульный катер отошел от нашего борта.
Я выдохнул с облегчением и подумал почему-то о Жуке, вернее его реакции на происходящее, затем прибавил газу. «Роджер» напрягся, выпустил буруны позади кормы и двинулся в путь. Граф, улыбаясь, продолжал рассекать воды столичной реки на своей Лауре, не подозревая, какие страсти кипят у нас на борту.
Удаляющийся патрульный катер, словно призрак, растворился в мареве над рекой. Я посмотрел на Лукаса, блаженно улыбающегося во все свои пятьдесят с хвостиком лет.
– Так и, что там дальше было? — вдруг спросил Кирилл.
— Где? — мы одновременно с Лукасом посмотрели на телохранителя.
— Ну, ты говорил… про девушку на Санторини, — он напомнил Лукасу историю, которую тот рассказывал до эпизода с патрульным катером.
Для Лукаса эта информация прозвучала как тост.
– За Санторини! Друзья — это же всё мои родные места. Выпьем!
Словно по мановению волшебной палочки, из недр рундука появилась новая бутылка, а рядом – ароматная нарезка буженины и соленых огурчиков. Пир продолжился.
— Да, на чём я остановился? Ах, Санторини! Стоим мы ночью у этого прекрасного острова. Яхта качается под луной, как влюбленная девушка. Я выхожу на корму, курю и вдруг вижу: с соседней яхты в воду тихо спускается она — длинные чёрные волосы, кожа как оливковое масло, совершенно голая. Настоящая нерáида (русалка по-нашему)! Я, конечно, как настоящий грек, сразу прыгнул за ней. Вода тёплая, как в августе на Миконосе. Плывём, смеёмся. Она мне что-то по-гречески шепчет, я ей отвечаю: «Ωραία μου, θα σε πάρω στον παράδεισο!» (Красавица моя, я отнесу тебя в рай!). Утром просыпаюсь — её нет. Только золотая серёжка на подушке и запах её духов. До сих пор ношу эту сережку. На удачу и чтобы помнить: иногда боги посылают нам подарки прямо с неба… или с соседней яхты. — Лукас громко засмеялся. — Эх, греческие женщины — это отдельная религия!
Я лишь усмехнулся, наблюдая за этой неутолимой жаждой к празднику. Но признал – в этом был свой резон. Лукас умел разрядить обстановку, создать иллюзию беззаботности, которая так необходима в подобных ситуевинах.
— Командор, у нас целых шесть прекрасных дней жратвы и выпивки, а затем нас ждёт праздник с фейерверком и парадом у Петропавловской крепости, если, конечно, “Представитель” не соврал. Давайте за это выпьем. Ура! — Продолжал праздник Лукас.
Вспомнилось наше прошлогоднее путешествие к Соловецким островам. Две надувные лодки, ветер в лицо, две тысячи километров по русским рекам и озерам. Тогда всё казалось проще, беззаботнее. Сейчас же, на нас лежала ответственность не только за себя, но и за эксцентричного Графа, его свиту и репутацию компании.
А Москва продолжала провожать нас своими живописными видами: красивые дома, мосты, скверы… С берегов махали прохожие. Граф, в своем экстравагантном наряде, рассекал воды столичной реки на гидроцикле, словно властелин морей. И тут, словно по заказу, впереди показался шлюз №9 под Карамышевским мостом.
Я было приготовился к неизбежной задержке, но… ворота были открыты!
Мы недоверчиво переглянулись с Лукасом. Тот лишь пожал плечами, мол, «такова жизнь, командор». Катер послушался руля и беспрепятственно прошёл сквозь шлюз за Графом и патрульным катером. Я ликовал. Первый шлюз пройден без задержки! Неужели везение будет сопутствовать нам на протяжении всего пути?
Лукас, как всегда чующий фортуну, немедленно отреагировал на это событие.
– Господа, за удачу! И за открытые шлюзы! – провозгласил он, разливая водку по стаканам.
Даже Кирилл, телохранитель с непроницаемым лицом, слегка улыбнулся и приподнял свой стакан. Лишь Андрей, оператор, оставался невозмутимым, сосредоточенно снимая проплывающее мимо сложное техническое устройство под названием шлюз №9.
Я посмотрел вперед, на извилистую ленту реки. Первый шлюз — это только начало. Впереди еще 18. И множество других опасностей и неожиданностей. Расслабляться нельзя. Необходимо сохранять бдительность, контролировать каждый шаг, чтобы уложиться в безумные шесть дней, отведенные графом.
—
Солнце припекало, бликовало на воде. Ветерок освежал лицо. Лукас, неиссякаемый источник хорошего настроения, сыпал байками, перемежая их тостами и заразительным смехом.
Кирилл, скинув обувь, беззаботно болтал ногами над водой, вдыхая полной грудью свежий речной воздух. Даже обычно сосредоточенный оператор Андрей нет-нет да и улыбался, снимая блики на воде.
Я посмотрел на свою команду: вроде бы опасения насчёт успеха нашего сомнительного мероприятия постепенно рассеивались. Пока что всё шло на удивление гладко, словно сама судьба благоволила нам. Хотя, где-то в глубине души меня что-то грызло, не давало покоя.
Ну, не бывает так, чтобы все было хорошо — не верю. Тем не менее, город, укутанный зеленью берегов, неспешно проплывал мимо. Впереди маячил Строгинский мост. Москва заканчивалась. Всё было прекрасно, безмятежно, почти идиллически… и тут… бац!
Внезапно, словно получив некий тайный сигнал, Граф резко свернул к левому берегу и остановился у него. Лауру — своего водного коня, он привязал к ближайшему дереву. На берегу суетились люди в белых халатах — то ли врачи, то ли пациенты. «Что это? Конец путешествия? Неужели финал — приплыли?!» — промелькнуло у меня в голове.
«Роджер» неспешно приблизился к патрульному катеру и встал борт к борту. Инспектор, с непроницаемым выражением лица, лишь развел руками. «Граф желает трапезничать, – сухо пояснил он. – У графа обед по расписанию». Улыбнуло. Видать, даже самые высокопоставленные вельможи не властны над своим желудком.
Лукас мгновенно достал из рундука морской бинокль и превратился в настоящего репортера, комментирующего обед Графа с нескрываемым энтузиазмом. «Итак, дамы и господа, – вещал он, – перед нами разворачивается поистине царская трапеза!”
— Стол, накрыт белоснежной скатертью, сверкает изысканная посуда. Несколько официантов разного возраста, но одного пола порхают вокруг августейшей особы, а самый старший из них, с видом опытного метрдотеля, руководит процессом. В меню: супчик из фазана, салат с лангустинами, мясная нарезка, запеченная дичь и, конечно же, тарталетки с черной икрой! Ах да, и напитки! Красный морс в кувшине и, судя по всему, вино из графских погребов в разных бутылках.
Я слушал Лукаса с улыбкой. Нет, не актёр — актёрище! Остальные члены команды также с интересом наблюдали за происходящим на берегу, поддавшись азарту импровизированного репортажа. Кажется, только Граф, занятый трапезой, не обращал на нас никакого внимания.
Я заметил, что Андрей, увлеченный съемкой, кажется, совсем забыл о еде, а еда забыла о нём. Голодный оператор на борту это как-то нехорошо.
— Андрей, может, перекусишь? – спросил я его. – У нас тут кое-что есть.
— Да нет, спасибо, я потом, — оператор сначала отмахнулся, делая вид что занят работой.
— Какая работа на голодный желудок? — Я настаивал. – Не капризничай, вот, возьми бутерброд и сок.
Андрей, сдавшись, поблагодарил и принял угощение. Обед подошел к концу. Граф, сытый и довольный, вернулся к своей Лауре. Процессия возобновила свой путь.
— Ну что, друзья, – предложил Лукас, – выпьем за успешное продолжение нашего путешествия!
Действительно, несмотря на все странности и неожиданности, команда начинала становиться командой. И, может быть, это приключение действительно станет незабываемым для каждого из нас. Я чувствовал, как внутри нарастал азарт. Впереди нас ждали новые неожиданности. И, судя по всему, не самые скучные.
