Впереди замаячили мрачные железные ворота – шлюз. Холодный металл, давящая мощь инженерной мысли, вызов природе и времени. Я посмотрел на часы — 16:02. Двадцать пять километров позади, а впереди – ещё тринадцать сотен! «Черепашьим шагом движемся, друзья мои,» – подумалось.
В памяти всплыли картины первого опыта шлюзования на обычной резиновой лодке, когда каждый скрип металла казался предвестником неминуемой гибели. Сейчас «Роджер» внушал уверенность, но время неумолимо утекало сквозь пальцы.
— Эй, командор, что скис? Не время вешать нос! — Голос Лукаса вырвал меня из воспоминаний. — Сейчас мы этого монстра… пройдём.
— Ты о чём?
— Как о чём? Традиции, дружище, превыше всего! Здороваемся со шлюзом и просим благословения на дальнейший путь!
Возражать было бесполезно: Лукас умел заряжать всех своим безудержным оптимизмом. Он уже доставал из рундука бутылку. Кирилл с любопытством наблюдал за приготовлениями.
— А что это за традиция такая?
— Эх, молодёжь! — Лукас картинно вздохнул. — Не знаете вы о славных походах на Валаам и Белое море! Тогда‑то мы и завели обычай: здороваться с каждым водоемом, островом, мостом… и, разумеется, тостить это событие!
Кирилл одобрительно кивнул, и ведь прав Лукас: в этой безумной гонке нужно находить место для радости и юмора.
В этот момент ожила рация. Голос диспетчера, сухой и бесстрастный, сообщил: шлюзование — через час. Час ожидания…
Я наблюдал за графом, который, словно заправский циркач, выписывал виражи вокруг катера на своём гидроцикле. «Только бы не натворил чего», — мелькнуло в голове. Предчувствие не обмануло.
Внезапно граф приблизился к катеру и, энергично жестикулируя, начал выкрикивать что‑то на ломаном английском с примесью испанского:
— El шлюз! El grande шлюз!
Он явно сгорал от нетерпения. Не хватало ещё, чтобы из‑за выходки эксцентричного иностранца у нас возникли проблемы.
Наконец, ворота шлюза медленно поползли в стороны, открывая мрачную пасть бетонной камеры. Изнутри показался небольшой прогулочный катер, а по рации раздалось долгожданное разрешение на вход.
— Поехали!
Роджер плавно двинулся вперёд, следуя за патрульным катером. Лукас проворно приготовил швартовы. Граф на «Лауре» вошёл следом. Грохот железных ворот, шум моторов — эхо усиливало и повторяло все звуки. Вокруг давящие бетонные стены: мы оказались в каменном мешке. Я подвел судно к всплывающему рыму.
— Ловчее, Лукас, ловчее! — Другу не удалось с первого раза накинуть петлю.
Наконец петля легла точно. Я мысленно поблагодарил тех, кто когда‑то научил меня не привязывать судно намертво: рым мог заклинить, и тогда веревка потянула бы катер вниз. Свободная петля — лучшая страховка: её можно сбросить в любой момент.
Граф снова начал нарезать круги на гидроцикле, и тут из громкоговорителя раздался резкий приказ:
— Прекратить!
Звук эхом разнесся по бетонным стенам. «Лаура» вздрогнула и замерла. Граф завертел головой, будто не понимая, в чём дело.
К нему медленно подошёл патрульный катер. Инспектор, перегнувшись через борт, что‑то объяснял, жестикулируя. По рации нам всем передали замечание от диспетчера.
Началось заполнение камеры водой. Медленно, но верно уровень поднимался, приближая нас к следующему этапу путешествия. Кирилл, заворожённый, не сводил глаз с воды и сыпал вопросами.
— А как это работает? Почему вода поднимается?
Лукас охотно принялся объяснять, чувствуя себя бывалым морским волком. Потом налил в три стаканчика и торжественно произнёс:
— Ну, здравствуй, шлюз номер 8! Спасибо, что помогаешь нам в нашем деле. Ура!
Мы выпили.
— Вот ещё история, — Лукас хитро подмигнул. — В Монако дело было… Пригласили меня на ужин на 60-метровую яхту одного арабского принца. Там такие женщины — я думал, это конкурс «Мисс Вселенная» проводят втайне от всех. Так вот… Сижу я за столом, рядом — блондинка, модель из Милана. Глаза зелёные, ноги до неба. Разговорились. Она мне: «Лукас, а ты правда капитан или просто красивый мальчик на яхте?» Я ей отвечаю: «Детка, я такой капитан, что могу тебя в любой порт мира доставить… даже если порт — это моя каюта». Короче, в три часа ночи мы с ней на тендере удираем с той яхты. Я в одних шортах, она в моей капитанской фуражке и в пледе. Причаливаем к берегу, а там полиция. Думал, всё — конец карьере. А она им что-то по-итальянски сказала, засмеялась, и нас отпустили. До сих пор не знаю, кто она на самом деле была. Может, и не модель вовсе… — Лукас хитро подмигнул нам. — С тех пор я фуражку всегда с собой беру. Вдруг пригодится.
Поднявшись на уровень повыше, ворота открылись. Перед нами – прямой путь! Свобода! Роджер неспешно вышел из каменного плена в канал имени Москвы. Я чуть прибавил газу, и катер пошел курсом на Санкт-Петербург толкая впереди себя небольшую волну.
—
Прямой, как стрела, канал, зажатый в тиски бетонных берегов, казался неподвижен — ни волн, ни ряби. Роджер спокойно двигался вперёд. Мне хотелось быстрее дойти до Химкинского водохранилища – до простора, где можно будет дать волю мотору.
Лукас, не умолкая, сыпал историями и тостами, и я не тревожился: за несколько лет нашей дружбы он ни разу меня не подвёл. Водка, принятая под хорошую закуску, лишь поднимала настроение, не мешая держать курс.
Патрульный катер маячил впереди, будто конвоир, а за ним — его сиятельство на своём гидроцикле Лаура. Видимость была неплохой, и впереди уже замаячил следующий шлюз — № 7, словно зловещий оскал бетонного чудовища. Через пару километров предстояло пройти и его.
Я надеялся, что Химкинское водохранилище встретит нас без сюрпризов и мне удастся выжать из Роджера хотя бы половину его возможностей: судно сейчас было загружено сверх нормы. А время — деньги, и в моём случае ещё и репутация.
Роджер послушно следовал за патрульным катером. Мы неспешно вошли в распахнутые ворота шлюза. За кормой с глухим лязгом сомкнулись стальные створки, отрезая путь назад. Это был уже третий шлюз, и каждый раз меня не покидало ощущение, будто мы попадаем в гигантскую ловушку, из которой ещё нужно выбраться.
Лукас отработанным движением накинул верёвку петлёй на всплывающий рым, надёжно фиксируя катер у шершавой бетонной стены. Процедура была до боли знакомой, но от этого не становилась менее утомительной. Здесь нельзя гнать волну, нужно быть на связи по рации и ждать — простые правила шлюзования. Но Лукас будто не замечал однообразных хлопот и продолжал балагурить, скрашивая томительные минуты.
– Согласитесь, друзья, – вещал Лукас, воздев стаканчик с беленькой, – графиню сопровождать было бы куда приятнее! Будущую королеву, и не какой-нибудь там замухряндии, а великой Испании! За королеву Испании, друзья!
Он энергично жестикулировал, разливая водку, словно опытный бармен. Мне показалось, что мы знакомы с ним уже тысячу лет. Что ни говори, а умеет этот человек поднять настроение. Скучно с ним точно не бывает — хорошо что он с нами.
– К тому же, вся её свита состояла бы из женщин! – Лукас продолжал развивать свою мысль, наливая всем очередную порцию горячительного. – Представляешь, Стив? Никаких этих чопорных телохранителей, только длинноногие испанки в бикини и с веерами! А коня бы её звали не Лаура, а Буцефал! Да, точно Буцефал, как у самого Александра Македонского!
– Ты имеешь в виду гидроцикл? – уточнил я, стараясь не засмеяться.
– Разумеется! Гидроцикл с попоной расшитой золотом и украшенный бриллиантами! И никакой красной бейсболки с короной! Только диадема, и чтобы сверкала так, что слепила глаза папарацци!
Кирилл, всё это время молча наблюдавший за представлением, вдруг оживился:
– А знаешь, Лукас, в этом что-то есть! Представляю, как она летит на этом Буцефале, а за ней – вереница яхт, полных красоток! И все они оказывают знаки внимания нам, ведь других мужчин рядом нет.
Андрей, оператор, до этого безучастно снимавший происходящее, вдруг издал тихий смешок. Даже его, казалось, заразил неуёмный оптимизм Лукаса.
В бетонном колодце шлюза эхо подхватывало слова Лукаса, усиливало их и уносило в серое небо. Граф, сидевший на своей Лауре у соседнего рыма, разумеется, ничего не понимал, но, казалось, был вполне доволен всеобщим весельем.
Хорошо, что испанец не знает, какие крамольные мысли бродят в головах его попутчиков. Иначе пришлось бы объяснять, что такое «графиня» и почему её свита должна состоять исключительно из женщин.
Когда шлюзование закончилось и ворота медленно отворились, я слегка подал рукоятку газа вперёд, и Роджер плавно вышел из бетонного заточения. Лукас тут же предложил выпить за успешное прохождение шлюза № 7 — он же шлюз № 3 в их личном счёте.
—-
Химкинское водохранилище наконец открылось перед нами — простор, ветер, небольшие волны, плещущиеся о борт, будто пытаясь сбросить непрошеных гостей. Патрульный катер встал борт к борту с Роджером.
Представитель смотрел на меня спокойно и уверенно, но в его взгляде читалось и предостережение.
— Никита Львович, здесь мы вас покидаем. Дальше вы идёте с графом. Все детали оговорены, маршрут нанесён на лоцию и автомобильную карту. Попутно идёт автомобиль, в нём старший Сергей, телефон у вас есть. Он решает все вопросы. Связь со мной теперь через него. Удачи.
Патрульный катер развернулся и пошёл обратно к шлюзу, оставляя за собой лишь бурун белой пены. Свобода? Или прощание с ней?
Я решительно перевёл рукоятку газа на полный ход. Мотор взревел, словно зверь, катер дрогнул и двинулся вперёд. Скорость нарастала, но ожидаемого рывка, перехода в режим глиссирования, не произошло. Катер лишь чуть быстрее рассекал водную гладь. До заветных 60 километров в час было далеко.
Разочарование кольнуло сердце. Я, привыкший к безупречной работе своих «Корсаров», чувствовал себя обманутым. Обещал графу скорость, комфорт, незабываемое путешествие… А что на деле? Ползущая по реке баржа, а не скоростной катер.
— Что‑то не так, командор? — в голосе Лукаса впервые прозвучала нотка тревоги.
— Да, Лукас. Слишком большой вес для нашего катера.
— Может, просто нужно немного перераспределить груз? Кирилл, дружище, будь добр, переместись немного. Сначала к середине катера, потом ближе к корме.
Кирилл послушно исполнил что просили. Скорость немного возросла, но до желаемого результата было по‑прежнему далеко.
Граф возник рядом на гидроцикле. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало явное недовольство. Он что‑то прокричал на своём языке — смысл был ясен и без перевода: мы теряем время.
Лукас попытался что‑то объяснить на английском, но граф выслушал с раздражением и, махнув рукой, умчался вперёд.
— Похоже, наш принц не в восторге, — констатировал Лукас.
Я перебирал варианты. Самое простое — высадить пассажира. Второе — перераспределить груз до предела. Третье — заменить гребной винт на тяговый, с меньшим шагом, чтобы дать мотору больше упора.
Я выключил двигатель и поднял его ногу из воды. Лязг ключей, запах машинного масла, брызги — мы работали быстро. Наконец, винт был заменён. Снова полный газ. Мотор взревел, буруны завихрились за кормой, но чуда не произошло. Скорость возросла незначительно. Мотор был недостаточно силён, чтобы вывести на глиссирование гружёный катер — лишние двести килограммов оказались критичными.
Мне вдруг вспомнились слова Жука, нашего главного конструктора: «Недостаточно мощности, Никита Львович. Недостаточно мощности…» Да, он был прав: не хватало каких‑то 10–15 лошадиных сил.
Химкинское водохранилище осталось позади. Снова канал имени Москвы. Здесь скорость была не нужна — такие правила, но даже это не приносило облегчения. Граф по‑прежнему был раздражён. Путешествие превращалось в кошмар.
— Ну, снова здравствуй, канал Москва! — Лукас разлил по стаканчикам водку, будто пытаясь отвлечь нас от надвигающейся беды. — Какие наши действия, командор?
Я знал ответ, но не хотел произносить его вслух.
— Сам знаешь какие. Либо высаживаем пассажира, либо перераспределяем груз ещё раз. Других вариантов нет. Мы же не можем слить топливо.
— Да, топливо сливать — последнее дело, да и некуда. — Поддержал Лукас.
Кирилл побледнел.
— Кирилл… — Лукас протянул ему стаканчик. — За тех, кто остаётся и за тех, кто уходит.
Кирилл взял стаканчик, не сводя с меня глаз.
– Да, понял я. Только… не знаю, что скажу начальству. Да и не хочется уходить сейчас.
Вечерело. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воду канала в багряные тона. Атмосфера на катере накалялась. Неудача с глиссированием, недовольство графа, необходимость принимать сложное решение… Всё это давило, словно тонны свинца. А впереди были ещё сотни километров, шестнадцать шлюзов и всего пять дней, которые таяли с каждой минутой, словно льдинки в жаркий летний день.
—-
Тучи разочарования сгущались. Я посмотрел на GPS: всего лишь 50 километров за этот долгий, выматывающий день. Мне нужна была поддержка.
— Пятьдесят километров… и это за целый день, — я перевёл взгляд на Лукаса.
Но Лукас, вечный оптимист, не собирался предаваться унынию. В его глазах плясали озорные искорки.
— Нагоним! Не переживай, ещё уйма времени, — он махнул рукой в неопределённом направлении. И, словно желая сменить тему, кивнул на массивную конструкцию впереди: — Это что за мост?
— Дмитровское шоссе сверху…
— Вот! — воскликнул Лукас так, будто увидел в этом мосте знак судьбы. Не дав мне договорить, он торжественно провозгласил: — Здравствуй, Дмитровское шоссе!
И тут же в его руках, как по волшебству, появились наполненные стаканчики. Видимо, он заранее позаботился о боевом духе экипажа. Никто не возражал: короткая здравица прозвучала над водой, словно залп сигнального выстрела.
Идиллия оборвалась пронзительным трезвоном мобильного. Я вынул телефон. На экране высветилось незнакомое имя: «Сергей». В голове мелькнуло: это связной от куратора проекта.
Разговор получился коротким, но напряжённым. Сергей предложил встретиться в яхт‑клубе «Буревестник» — он оказался совсем рядом, слева по борту. Эта новость вселила слабую надежду: возможно, приговор ещё можно отменить.
Акватория неожиданно расширилась, будто река, устав от тесных берегов, наконец вздохнула полной грудью. Граф, словно сорвавшись с привязи, начал выписывать лихие круги на своей «Лауре», оглашая окрестности победными кликами. В закатном свете его фигура казалась то ли безумцем, то ли героем, сошедшим со страниц старинной легенды.
Причал яхт‑клуба «Буревестник» поражал респектабельностью: всё здесь дышало достатком. Граф с «Лаурой» всё ещё кружили по акватории, ловя последние лучи солнца. Я, не теряя времени, отправился на встречу с Сергеем.
Мы долго и напряжённо обсуждали ситуацию: спорили о маршруте, о допустимой скорости, о потерянном времени. Чувствовалось, что на кону стоит многое.
— Представитель хочет видеть результат сегодня, — коротко пояснил Сергей. — Если не докажем, что катер способен держать темп… будут неприятности.
После разговора я, преисполненный решимости, занял место капитана в кресле Роджера. Лукас одним ловким движением отвязал катер от причала и небрежно бросил конец верёвки на борт. Он остался на берегу, будто чувствуя, что сейчас начнётся нечто особенное.
— Давай, командор! Пусть этот вечер всё исправит! — бросил он с причала.
Я дал газ. Катер приподнял нос, вода забурлила под кормой, и корпус выскользнул на глиссирование. Мощный рёв двигателя разорвал вечернюю тишину. Роджер рванул вперёд, будто сбросив оковы. Флаг компании «Корсар», гордо реющий на ветру, словно знамя пиратского корабля, провозглашал: «Скорость! Свобода! Приключения!»
Роджер быстро догнал «Лауру», и началась отчаянная гонка. Брызги летели во все стороны, ветер свистел в ушах, а солнце, словно огромный золотой дублон, закатывалось за горизонт. Я ощутил прилив адреналина — тревога улетучилась. Вот она, настоящая скорость! Вот она, свобода! Настоящий Корсар!
Сергей, затаив дыхание, наблюдал за этим зрелищем. Он не скрывал восхищения. Затем предложил повторить заезд с Лукасом и оператором. Результат был слабее, но ненамного. Не теряя времени, он позвонил куратору и доложил об увиденном. Вскоре последовало новое решение: Кирилла, телохранителя, решено было пересадить в наземный транспорт. Лишний вес действительно был проблемой.
За графом вскоре прибыл комфортабельный микроавтобус. Испанский вельможа неохотно покинул «Лауру», оставив её на попечение слуг, и отбыл в неизвестном направлении.
Для команды Роджера был арендован небольшой, но уютный домик в яхт‑клубе. Оператор, измученный дневными приключениями, сразу отправился спать. Лукас, неисправимый гуляка, предпочёл задержаться в яхтенном ресторане — в надежде встретить новых друзей и, возможно, новую любовь.
А я, уставший от бесконечных проблем и поисков решений, просто залез в спальный мешок и уснул прямо на деревянном причале, под усыпанным звёздами небом. Сон сморил меня мгновенно. Мне снова снились морские баталии, абордажные схватки и сундуки, полные золотых дублонов. Приключения продолжались… Даже во сне.
Глава 8 >>>>
