Жук всегда был против всех и вся! Он был против Америки, против Европы, против плохой погоды и, кстати, против хорошей погоды тоже, может быть поэтому он был холост и не имел детей.
—
Захотелось кофе – люблю крепкий. Отмерил три чайные ложки итальянской молотой арабики, залил горячей воды из чайника и поставил гейзерную кофеварку на самую маленькую конфорку. Пока кофе медленно нагревался на плите, достал из ящика стола свою трубку – Bent Apple — гнутое яблоко и набил ее крепким, пахнущей вишней табаком.
Курил я редко, только за компанию или в минуты принятия важных решений. А сейчас явно назревало что-то важное. Мне нравились чисто мужские развлечения, куда женщинам вход был категорически закрыт, и одно из таких увлечений это красивая трубка набитая хорошим табаком.
Комната быстро наполнилась ароматом свежесваренного кофе, вишни и крепкого табака. Я откинулся на спинку любимого кресла и смотрел на экран монитора — на «Формуляр». Две страницы убористым шрифтом. Таблица и текст. Нужно внести данные, заполнить таблицу и отправить обратно.
К формуляру прилагался договор на оказание услуг, составленный какой-то мутной конторой. «Понятно, прокладка”. Я молча изучал каждую строку… в чем подвох? Эта мысль не давала мне покоя. По своему жуликоватому характеру и опыту я знал, что где-то здесь должна быть подстава.
Неожиданно мне захотелось позвонить Лукасу. Просто поговорить за жизнь и выслушать мнение друга, у которого всегда находился дельный совет. Мы познакомились несколько лет назад на регате в Греции, сдружились и с тех пор часто общались.
– Привет, дружище! Как поживаешь? – Лукас ответил почти сразу. Его лицо, обветренное и загорелое, светилось на экране.
– Привет, Стив! Да вот, копаюсь в старых парусах, готовлюсь к новому сезону. Как сам? Что нового?
Мы в удовольствие проговорили минут тридцать, вспоминая свои прошлые невинные шалости и совместные возлияния, после чего я рассказал ему о неожиданном предложении из Москвы, о графе и его безумной идее. Лукас слушал внимательно, задавал вопросы.
– Слушай, а может, ну его? – вдруг спросил Лукас. – Зачем тебе эта головная боль?
– Понимаешь, тут дело принципа. Я хочу попробовать сделать то, что другим не под силу. Слушай, Лукас, а что если ты составишь мне компанию? Гонорар – сто долларов в день, полный пансион плюс билеты.
Лукас немного помолчал, как будто взвешивал все «за» и «против». Потом усмехнулся:
– А почему бы и нет? Я всегда любил приключения. Да и сто баксов в день на дороге не валяются. — Это была его обычная такса за работу шкипера или капитана.
– Вот и отлично! Вперед! Удача с нами! Я сообщу тебе даты нашего вояжа чуть позже.
Прекрасно, теперь я не один и похоже мне есть чем заняться. Я придвинул кресло ближе к столу и взглянул на «Формуляр».
В графе «гонорар» я без колебаний указал пятизначную цифру в долларах. «На чужих надо работать «за дорого», – пробормотал себе под нос. Да, важно знал цену своему времени и опыту.
В графе «техническая часть» написал: подвесной мотор Johnson 55 л.с. Этот всеядный лодочный мотор, надежный и неприхотливый к качеству бензина, давно привлекал мое внимание. Американцы делали его для военных нужд, а значит надёжно. Добавил туда же запасные винты и кое-что по мелочи.
Над графой «продукты» задумался. В походе, особенно таком безумном, еда должна быть компактной, питательной и, конечно же, вкусной. Поэтому первым пунктом было написано: Водка «Старая Москва» – 1 ящик. «Да, на шесть дней мне хватит,» – подумал, представил и улыбнулся.
Я взглянул через окно на залив, и спросил себя: «А Лукасу?» Тут же добавил: Водка «Перцовая» – 1 ящик. Вспомнилось, как однажды в Греции Лукас, опрокинув несколько стопок «Перцовки», рассказывал мне о своих морских приключениях. Да, «Перцовая» была его слабостью.
Потом добавил: 12 палок сухой копченой колбасы, 6 головок сыра, буженина запеченная в вакууме – 3 головы, лук, солёные огурцы, яблоки, лимоны, курага, шоколад. Список получился внушительным, но по своему опыту я был уверен что не ошибся ни разу, потому как знал, что в таком путешествии голодать нельзя.
В самом конце таблицы стояла маленькая звездочка, а под ней была надпись мелким шрифтом: «Сопровождение 11 человек». Я мельком взглянул на это нелепое примечание не придав ему никакого значения. А зря.
Пролетело шесть недель.
Солнце пробивалось сквозь облачное питерское небо, освещая верфь «Корсара». Мне нравилось это новенькое шестиметровое чудо, которому предстояло то, что еще не удавалось ни одному катеру – промчаться из Москвы в Петербург за шесть дней. Безумная затея испанского графа, и щедро им же оплаченная.
Жук, в синем комбинезоне, как всегда ворчал, суетясь вокруг катера. Он деловито стучал кулаком по днищу, днище гулко откликалось. Всё это время он колдовал над катером, больше всего времени ушло на компоновку гибких топливных баков под палубой. Такого прежде ещё никто не делал, — они были сделаны из специального бензостойкого состава на основе смолы. Топливных горловин было две, датчики выведены на стойку панели управления.
Катер получился сверх лёгким и очень прочным за счёт использования кевлара по килю и днищу. Ему предстояло везти груз с большой скоростью на дальнее расстояние по воде, а это непростая задача, чтобы выдерживать все нагрузки и не развалиться на пути следования.
— Ну, не знаю, не знаю… кевлар оно, конечно, хорошо, – бурчал Жук, заглядывая под самый киль. – Но что-то мне сомнительно. Сомневаюсь я, понимаешь? Конечно, ты хозяин — барин, ты сказал — мы сделали. Хотя, работа с кевларом не простая. Честно скажу тебе, намучились мы с ним, но сделали всё как ты велел — по инструкции. Теперь днище твоего катера даже пуля не возьмёт, можешь спокойно на нём на каменный берег выезжать.
— Здорово, Михалыч, понимаю, — я был рад. – Кевлар – вещь! Попрочнее стали будет. Да и легче в разы. Нам же скорость нужна. Катер наш, как ты понимаешь, скоростной грузовик, который должен обеспечивать испанца топливом и не отставать от него. Кстати, как назовём наше творение? Я предлагаю “Роджер” — R-600, — шестиметровый Роджер. Что думаешь? По моему звучит…
Жук выпрямился, поправил очки и посмотрел на меня с подозрением. Он на всех так смотрел. На языке жестов это значило: я всех вас вижу насквозь, вы никуда от меня не денетесь и ничего не скроете. Еще ему нравились длинные театральные паузы. Не иначе, его прошлая жизнь была связана с театром. Придав моменту важность, он произнёс:
— Роджер, так Роджер… название дело десятое. Вот ты говоришь скорость, а ты подумал о безопасности винтов? На вашем пути не только мели и топляки разные будут попадаться, но и мусор всякий. На такой скорости пустая плавающая бутылка это смерть для гребного винта. Ты подумал об этом? Сколько винтов ни возьми, все угробишь.
— Ну, не согласен я с тобой, Михалыч, относительно названия… Название важно! Как назовёшь свой корабль, так на нём и поплывёшь…
— Дерьмо плавает, а моряки ходят, — поправил меня Жук.
— Не возражаю. По опыту знаю. Запасные винты возьмём металлические, — они гнутся — не ломаются. Их можно в случае чего, отрихтовать и снова использовать.
Следующим предметом критики со стороны Жука стали надувные борта. К слову, не важно из чего были бы сделаны эти борта, критика была бы в любом случае. Потому что процесс для Владимира Михайловича важнее, чем цель. Результат у него всегда на самом высоком уровне, но чтобы его оценили, необходимо обратить внимание на предмет.
— А это что за презервативы? – Жук ткнул пальцем в упругий борт. – Где это видано, чтобы на катере был надувной борт. Конечно, ты сказал — мы сделали… но помни, — я был против.
— Помню, Михайлович. Ткань прочная, проверенная временем. Они нам мореходность обеспечат. Волны и соприкосновения разные – надувной борт гасит. Ты же сам говорил, что мячик самая непотопляемая вещь.
— Да, говорил, так оно и есть. А если не сгладит, а лопнет? – упрямо стоял на своем Жук.
Да, чтобы он замолчал, нужно было бы с ним просто согласиться, но я знал, что процесс для хорошего инженера важен, ведь он работает над проектом от чертежей до установки рулевой стойки и мотора. Мы продолжали осмотр и приёмку катера в жанре: «ты сказал — мы сделали; я предупреждал — не жалуйся».
— Заклеим, не впервой. Главное — дойти вовремя, — я защищал надувные борта. — Баллон клеится час, отремонтировал и пошёл дальше. Тем более, что катер остаётся на плаву даже при спущенных баллонах.
Всё внутреннее пространство от днища до палубы занимали гибкие топливные баки. Их было два и разделяла их перегородка — шпангоут.
— Вот это мне совсем не нравится, – Жук скривился, разглядывая заливные горловины. – Полтонны бензина под ногами! Взорвется, и… разлетитесь как вороны!
— Заметь, вороны гриль. Зато дальность хода – пятьсот километров! И это с учётом заправки гидроцикла Графа. Вдоль каналов не заправишься. Да и некогда нам заправляться. Граф торопится.
— Торопится он… к чему такой риск? Да, и не пройдёт он 500 километров.
— Как не пройдёт? Мы же с запасом считали.
— Да, считали, но на практике оказалось что прожора твой Жонсан… жрёт топливо как не в себя. Сам тестил, несколько раз проверил, — 25 литров в час отдай и не греши, а на грузовом винте и того больше.
— Это ещё терпимо, зато любое топливо ест, а на нашем пути с качественным топливом могут быть проблемы, — подытожил я.
— Ну, как знаешь, — хозяин барин, как говорится.
В целом, конечно, Жук был доволен катером, но погудеть — это для него святое. Сделать катер специального назначения это не просто, — это не плот из забора построить или лодку из старого шкафа. Здесь нужен специалист экстра класса, таких в России несколько человек и один из них Михалыч.
Рундуки на палубе были установлены плотно, почти впритык. Сделаны они были добротно, на каждом была установлена надёжная защёлка замок, чтобы во время тряски крышки не открывались.
— И где здесь место для жизни? – поинтересовался Жук, оглядывая заставленную палубу. — Вот ты всё знаешь, всем интересуешься, вот скажи мне, где вы здесь разместитесь? А вам здесь 6 суток жить…
— Жить будем в Санкт-Петербурге! А здесь у нас спартанские условия. Рундуки с припасами, снаряжением. Спать будем по очереди на надувной кровати. Граф-то на гидроцикле… без кровати, а мы по-графски на кровати.
— Ему-то может и пофиг, он привыкший на своем водном мотоцикле разъезжать, у них там в Испании может все так ездят; а с надувной кроватью в защитном чехле это ты хорошо придумал, — это удобно и места не занимает, — Жук продолжал ворчать.
Я провел рукой по спинке кожаного водительского сиденья. Кресло от Porsche каким-то чудом вписалось в спартанский интерьер R-600. Два таких сидения я купил по случаю на разборке автомобилей и вот — пригодились.
— А вот это кресло мне нравится, — красивое и удобное, – удивил Жук, глядя на кресло. – В такой лодке – и такое классное сиденье?! Трон, а не сидение!
— Водителю тоже нужен комфорт, – улыбнулся я, глядя на Жука. – Ему ж рулить шесть дней без перерыва. Не на табуретке же сидеть. Это мы с разборки привезли, с аварийного Порша сняли.
— С разбитого сняли? Ой, не к добру это, — Жук продолжал ворчать, — но крови вроде на кресле нет, может живы владельцы этого кресла остались, но всё равно не к добру это.
Жук ещё долго мог бы критиковать созданный им катер, для него это было как заклинание, как мантра — без этого никак. Вполне возможно он делает это и без зрителей, а может быть даже и без предмета критики, и скорее всего так и есть. Главное это то, что созданное им надёжно и служит долго.
Я разложил карту маршрута на рядом стоящем столе. Пальцем водил по извилистым линиям рек и каналов, отмечая шлюзы и опасные места. Девятнадцать шлюзов! Прохождение каждого – минимум час, а то и больше. И ночью ни один из них не пропускает маломерные суда, таковы правила. Как пройти одиннадцатидневный маршрут за шесть дней? Зазвонил телефон.
– Да, слушаю… – беспокоила Москва. – Понял… хорошо… всё в порядке… да, успеваем.
– Кто звонил? – поинтересовался Жук.
– Москва тревожится… Помощник мэра напомнил, что от нас зависит имидж города. И страны, кажется.
— Ну, что за люди? Соврут — недорого возьмут, — Жук снова завёлся. — Имидж страны… скажите, пожалуйста. Вот сами и сопровождайте своего испанца…
Жук, довольный, что поворчал вдоволь, ушёл. Я обвёл взглядом R-600. Лёгкий, мощный, с красным корпусом и чёрными баллонами. На корме — прожора-мотор, над ним — тарга с сигнальными огнями, обмотанная пенькой. Настоящий боевой катер. Жук, конечно, поворчит, но работу свою знает — сделал на совесть.
Я задержался на работе и сидел в своем небольшом кабинете, утопающем в полумраке. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и лишь настольная лампа отбрасывала тёплый свет на карту, разложенную на столе. Передо мной маршрут предстоящего путешествия. Девятнадцать шлюзов…
Проклятые шлюзы! Казалось, они выросли из воды специально, чтобы похоронить нашу безумную авантюру. Мы можем пройти этот маршрут за сутки при скорости 60 километров в час или около того, но шлюзы, чёртовы шлюзы могут похоронить нашу затею.
— Да, но с другой стороны, — я мысленно экстраполировал эту ситуацию, — не будь тех шлюзов, любой дурак бы прошёл этот путь. Так что именно шлюзы могут быть трамплином на новый уровень.
Внезапный звонок телефона оглушительно ворвался в тишину кабинета. Я даже вздрогнул от неожиданности и раздраженно схватил трубку. Кто там еще? Неужели опять Жук с очередными охами да ахами? Я включил громкую связь и хмуро произнес:
— Да, слушаю.
В трубке раздался энергичный и бодрый голос Лукаса. С первых же слов стало понятно, что тот в ударе. Что-то явно случилось, что-то, чем Лукас горел желанием поделиться.
— Здорово, Стив! Как сам? – заорал Лукас так, что Стиву пришлось немного отпрянуть.
— Нормально, как ты? Чего орешь? Что-то случилось?
— Случилось, Стив, еще как случилось! – Лукас затараторил, словно из пулемета. – Я тут такое про твоего Графа узнал… Ты обалдеешь!
Почему моего? Можно просто — чокнутый испанец. Тем не менее я был рад звонку друга и понимал, что от полученной информации может зависеть успех всей нашей затеи. Ведь не секрет, что мероприятие это весьма сомнительное, иначе бы его мне не поручили и что в таких делах большое значение имеет случай — удача.
— Слушаю тебя внимательно, дружище. Какие новости?
— Короче, слушай, – понизил голос Лукас. – Твой Граф… он не просто какой-то там богатый хмырь, которому некуда девать деньги. Он… внук испанского короля! Да да, мой друг, ты не ослышался, в нём течёт настоящая королевская кровь.
Нихерабль! Внук короля?! Да ладно! Мне казалось, что я имею дело с эксцентричным миллионером, но чтобы с членом королевской семьи… Это уже совсем другое дело. С одной стороны, статус нашего безнадежного дела растёт, но с другой стороны падение будет сокрушительным. Это становится увлекательно и интересно.
— Да ты гонишь! – я не верил своим ушам.
— Честное слово, Стив! – заверил Лукас. – Мне люди знающие сказали. Он там типа наследник какой-то или что-то в этом роде. Но это еще не все!
— А что еще? Он родня Папе Римскому?
— А еще… он безумный фанат гидроциклов! Это его самая большая страсть в жизни. Говорят, у него их целая коллекция. И он на них такое вытворяет… Мама не горюй!
Лукас сделал паузу, чтобы перевести дух, а я попытался переварить полученную информацию. Внук короля, фанат гидроциклов… Что это за гремучая смесь? Я представил себе этого Графа – надменного, капризного, уверенного в своей власти. И что делать? Может испанский выучить?
— И что он вытворяет? – мой интерес разгорался.
— Да он такое вытворяет, что тебе и не снилось! – снова затараторил Лукас. – Он на своем гидроцикле через всю Атлантику перешел!
— Через Атлантику?!
— Да-да, через самую что ни на есть Атлантику! – подтвердил Лукас. – От Рима до Нью-Йорка! На гидроцикле! Представляешь?
Я представил. Тысячи километров открытого океана, штормы, холод… И этот безумец на своем гидроцикле, рассекающий волны… Наш граф заслуживает восторгов и восхищений — браво! Я начинал видеть в этом проекте не только бизнес, но и вызов. Видимо граф тоже кому-то что-то доказывал. Но кому? Зачем? Он же уже Граф… а я пока нет.
— Да он псих какой-то! – выдохнул я.
— Может, и псих, – согласился Лукас. – Но псих богатый и влиятельный. И если мы ему угодим, у тебя будут заказы со всего мира… Справишься?
Да, перспективы были заманчивыми. Но риски – огромными. В случае провала, выход на международный рынок для лодок под моим брендом был бы закрыт, а мои местные конкуренты с превеликим удовольствием похоронят мою репутацию здесь, воспользовавшись ситуацией. Я бы поступил также, что греха таить.
— Слушай, Лукас, а какой он в общении? В смысле, характер? Какие у него привычки, предпочтения? Мне же с ним целых шесть дней общаться.
Лукас весело расхохотался. Он вообще жил всегда на позитиве и даже в самых писюкастых ситуациях он находил лучик света. Его философия это жить и радоваться жизни, в которой негативу нет места вообще — по-определению.
— Не только тебе с ним общаться, но и мне. Ты забыл? Мы идём вместе, – сквозь смех проговорил он. – Характер у него… занятный. Но ты не переживай, я тебе все при встрече расскажу. Там столько нюансов, по телефону не перескажешь! У меня есть опыт общения с подобными персонами — поделюсь.
Я почувствовал облегчение, как здорово иметь надежный источник информации, тем более что им является твой надежный друг. Но с другой стороны, как показывал жизненный опыт, сколько не готовься — случайностей не избежать.
— Ладно, Лукас, спасибо за информацию. Буду ждать встречи.
— Давай. Удачи тебе! – Лукас попрощался и повесил трубку.
Я вышел в цех. В полумраке знакомые силуэты катеров казались мрачными, Здесь кипела жизнь, здесь рождались мои «Корсары». Если все пойдет прахом, что дальше? В голове кипели мысли о предстоящем путешествии. Хорошо наверное быть графом, пусть даже безумным… Вдруг прилив адреналина прибавил уверенности. Да, какие к лешему графы? Мы сделаем это чертовски хорошо, хоть с графьями, хоть без них. Удача с нами!